Снимая маску

Уход из UWM

Привет, меня зовут Adam Wolfe. Я сооснователь Chroneme. Мне кажется, в жизни мы носим столько разных масок, понимаешь, и перед разными людьми мы разные версии самих себя. Ты один перед своей семьёй, другой перед коллегами, третий перед друзьями. И я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы снять эту маску и чтобы ты увидел, кто я на самом деле. Так что давай поговорим о том, почему сейчас. И, думаю, многие, ну, я знаю, что многие меня спрашивали: зачем ты уходишь из UWM? И ответ на это непростой. Мне кажется, на бумаге у меня работа, о которой мечтает любой юрист, правда? То есть я главный юрист публичной компании. Я работаю с людьми, которых люблю. У меня большая свобода в том, чем я занимаюсь. Мне кажется, работа приносит мне много удовлетворения. Всё сходится, правда? И, думаю, большинство людей на это спросили бы: тогда зачем уходить? Когда у тебя есть всё, чего ты хочешь, зачем уходить? Зачем от всего этого отказываться? В конечном счёте, быть юристом в публичной компании, как бы логично это ни выглядело на бумаге, и мне кажется, у меня это очень хорошо получается, и мне кажется, тот человек, которым я являюсь, ну, когда снимаешь все маски, вот кто ты? Ну, кто ты на самом деле? Та версия тебя, которая дома, с семьёй.

И этот человек носит другую маску, не ту, которую я хочу и дальше носить каждый день как юрист. И моё желание создать и построить что-то особенное, что повлияет на общество, на жизнь конкретных людей, выходит далеко за рамки того, чем я занимаюсь сейчас. И правда в том, что я готов пойти на этот риск. И я правда готов отказаться от той возможности, которая у меня есть. Потому что желание сделать больше настолько сильное, что я не могу, я не могу этого не сделать.

И тогда возникает вопрос: ну хорошо, если ты так чувствовал, может, уже давно так чувствовал, это что-то, что у тебя в, в душе. Тогда почему конец июля 2026 года? То есть если ты, ты проработал там 10 лет, зачем ждать до июля 2026-го? И дело, для меня, в паре вещей. Во-первых, я встретил идеального партнёра, который дополняет меня во всём, в чём меня нужно дополнять. Он полная противоположность всему, что есть я. Он смуглый парень из Пакистана, врач и айтишник. Я белый парень со Среднего Запада, юрист и бизнесмен. То есть противоположнее нас быть просто невозможно.

Но во всём, что действительно важно, мы одинаковые. У нас одни ценности, одни цели, одни желания, одна мотивация, и одна и та же вера в то, что мы сделаем всё, что потребуется, чтобы наш бизнес стал успешным. Так что это, скажем так, первое. Звёзды, можно сказать, сошлись. Мне кажется, вторая часть в том, что я чертовски хорошо даю советы. Извини, надеюсь, это не звучит высокомерно, но то, что я делаю очень, очень хорошо и делаю уже много лет, это советую людям.

Я консультировал нескольких миллиардеров о том, как вести их бизнес. Я давал советы многим людям насчёт их карьеры. Я давал советы многим людям насчёт их личных решений и надежд. У меня это чертовски хорошо получается. А вот следовать собственным советам у меня получается не очень. Я всегда говорю: юрист, который защищает сам себя, имеет дурака в клиентах.

Ну, кажется, я, возможно, зашёл с этим слишком далеко. Так вот, несколько недель назад я гулял с женой. И мы обсуждали, как всё может сложиться, если я уйду. И риски, и плюсы, и перемены, которые произойдут в нашей жизни, и этот прыжок со скалы, как говорят некоторые предприниматели. И она сказала буквально самую умную вещь, настолько простую. И я не понимаю, как я не додумался до этого раньше.

Она спросила: что бы ты посоветовал своему сыну? У меня есть сын, ему 16 лет. И она спросила: что бы ты ему посоветовал? Если бы он, если бы он пришёл к тебе с такой дилеммой, что бы ты ему сказал? И я сказал ей ровно то, что посоветовал бы ему. А потом она посмотрела на меня и сказала: вот это ты и сделаешь.

Вот это ты и сделаешь. И я такой: боже мой, ну конечно, именно это я и сделаю. И в тот момент меня по-настоящему осенило, что время пришло, и мне нужно садиться в самолёт, иначе он улетит без меня.

Встреча с Z

Меня часто спрашивают, зачем в 43 года я снова пошёл учиться, будучи топ-менеджером в крупной компании, ну, с большой командой, ну, с хорошими деньгами. Ну, зачем, зачем мне снова учиться, если я уже окончил юридический? Люди думали, что я сошёл с ума, но причина в том, что я учусь всю жизнь. И я хочу прожить жизнь так, чтобы всегда учиться. Я хочу в 90 лет учиться у других, потому что мне кажется, мы всегда можем совершенствоваться. Мы всегда можем стать лучше, а потом я могу, ну, чему-то научиться и передать это дальше.

И для меня бизнес-школа в Northwestern была именно такой возможностью, возможностью продолжать учиться и знакомиться с новыми людьми, с которыми иначе я бы, может, и не встретился. И именно там я познакомился с Z. Так вот, мы с Zohaib познакомились, я зову его Z, отчасти Z. Не знаю, знаешь ли ты, но, честно говоря, поначалу я не знал, как правильно произносить твоё имя. И подумал, что проще говорить просто Z. Так что прости за это.

Но нет, кажется, так и прижилось. Так вот, Z, понимаешь, был одним из первых, с кем я познакомился в Northwestern Kellogg. И мы почти сразу сошлись на личном уровне, потому что он очень глубокий человек. И мне кажется, мы очень похоже думаем о жизни, о семье и о том, как мы влияем на то и другое. У него доброе сердце, и он хороший человек. Поэтому, мне кажется, это были прежде всего личные отношения.

И, думаю, они продолжали развиваться всё время учёбы в бизнес-школе. Но что интересно, мы снова и снова возвращались к трудностям в нашей собственной жизни и к нашим целям для наших семей, нашего будущего и нашей карьеры. И чем больше слоёв мы снимали, тем больше понимали, насколько мы похожи как люди и при этом насколько разные у нас таланты. И одна из вещей, о которых я думаю, когда собираю команду, это важность разнообразия и того, как важно иметь много разных способов мышления. Ну, если представить, что строишь дом, тебе нужен плотник, нужен сантехник, нужен электрик и нужен архитектор. И не обязательно, чтобы один человек делал всё это, но нужны хорошие люди на каждом уровне.

И чем больше слоёв мы снимали, тем больше понимали, что вдвоём мы даём очень многое из этого, и одно не дублирует другое. Но в чём мы действительно совпадали, так это в нашем видении, нашей миссии и нашей цели. И я помню один конкретный день в школе, когда мы просто вдруг поняли, ну, что работать вместе может быть для нас отличной профессиональной и деловой возможностью. И с таким характером, как у Z, и с таким, как у меня, буквально за пять минут мы решили, что именно этим и займёмся.

Что такое Chroneme

Это непросто, потому что, мне кажется, люди понимают ИИ и медицинские технологии так, как они существуют сегодня, в рамках определённой категории. Ну, как будто всё помещается в простую коробку. Ну, такая-то технология помещается вот в эту коробку. Ну, ты кладёшь её в контейнер. Но то, что строим мы, настолько отличается, что это не с чем сравнить. Так что у тебя нет, нет того, на что можно опереться.

То есть мы можем сказать, что строим модель ИИ. Но слушай, сейчас каждый встречный, кто слышал про ИИ, строит модель ИИ. Берут LLM, делают для неё обёртку и заявляют, что они ИИ-компания. И мне кажется, с этим нам придётся бороться, потому что есть такой скептицизм: вы просто ещё одна ИИ-компания. Ещё кто-то, кто пытается построить ИИ-компанию, да, ИИ всё изменит. Но чем ваша отличается?

Крупные игроки, OpenAI, Claude, Google, просто проглотят всех остальных. То есть, мне кажется, именно с этим восприятием нам придётся, мы боремся. Но мне кажется, во всём этом теряется то, что мы не пытаемся строить то же самое, что пытаются строить все остальные. Вот в чём разница. Есть такая большая группа компаний и людей, которые строят эту штуку. И все они пытаются добавить ещё больше мощности тому, что строят.

Это как машина, которая становится всё быстрее, быстрее и быстрее. Но мы вообще не строим машину. Мы строим другой вид транспорта, который отвезёт тебя куда-то ещё. И поэтому это трудно объяснить, ведь ты понимаешь, как выглядит машина. И если я скажу, что строю машину, ты понимаешь, что такое машина. Но если я скажу, что строю такой вид транспорта, с которым ты никогда не сталкивался, ну, как «телепортируй меня, Scotty» из Star Wars.

Ты не можешь, не можешь это осмыслить, потому что это совсем другое. И поэтому мне так трудно донести до мира, насколько мы другие и особенные. И мне кажется, единственный способ, которым я действительно, действительно могу это сделать, это сказать, что мы создаём новую категорию. Да, это модель ИИ, но это совершенно другой тип модели с другим назначением. Нынешние модели очень широкого профиля. Это как стрельба из дробовика, и они становятся всё мощнее и мощнее.

Они общего назначения. А мы как винтовка или скальпель. И нам неважно всё остальное. Нам важна точность. Нам важно, чтобы ответ каждый раз был одинаковым. Нам важно уметь объяснить, почему было принято решение.

И эти функции нужны в таких областях, как медицина, где неправильный ответ недопустим. И мы строим это не просто для того, чтобы ты мог сказать: о, теперь я знаю, что у меня есть, у меня были эти симптомы. У меня эта болезнь. Мы говорим: нет, нет, нет, нет. Мы можем спрогнозировать траекторию того, куда ты движешься.

Мы не говорим, что ты уже там, но ты движешься именно туда. Но знаешь что? Может, ты сможешь принять какие-то решения в своей жизни, или, может, мы сможем что-то предпринять, чтобы этот путь изменился. И вместо того чтобы пойти направо, ты сможешь пойти налево. И, по-моему, именно так и нужно подходить к медицине: так, чтобы распознавать вещи до того, как они случатся, и менять исход.

Люк

Бывают в жизни переживания, которые меняют твой взгляд на то, кто ты есть. И для меня эта перемена случилась с моим сыном, Luke. После двух детей нам с женой было даровано счастье ждать третьего. И мне кажется, когда ты моложе и тебе повезло, что раньше не было проблем с беременностью, ты просто считаешь, что это происходит легко. Но для нас третий ребёнок дался очень тяжело.

И это тяжело давило на мою жену и, честно говоря, очень тяжело давило на меня. И пока ты сам не пройдёшь через то, как трудно бывает завести ребёнка, мне кажется, ты по-настоящему не ценишь того, что тебе дано, тот дар, который тебе дан. И для нас это было огромным, огромным испытанием. Так что, понимаешь, между вторым и третьим ребёнком прошло много лет. И, к сожалению, всё закончилось тем, что мы потеряли его при рождении. И это было опустошающим и для меня, и для моей жены, и для всей нашей семьи.

И это потрясло всю нашу семью. И мне кажется, самое болезненное во всём этом то, что ты всё время думаешь: а что, если бы. Ты думаешь: а что, если бы. Если бы этот мальчик родился. Каким бы он был? Что бы ему нравилось?

Что бы мы пережили вместе? И ты проживаешь это снова, снова и снова у себя в голове. И после этого я начал думать о трудностях, через которые проходят очень многие другие семьи. И есть ли хоть какой-то способ уберечь эти семьи от таких чувств и таких потерь? И вот тогда я по-настоящему с головой ушёл в то, как с помощью технологий изменить исход.